Последние недели СМИ пестрят сообщениями о возможности вхождения мировой экономики в рецессию.

Проблем накопилось предостаточно: нахождение банковской системы Европы под бременем непомерных долгов периферийных стран еврозоны, замедление роста ведущей экономики мира — США, разгон инфляции в Китае до 6,5% годовых,  паника на финансовых  рынках и т.д.

В эпоху шторма на финансовых рынках особенно актуальным становится вопрос, куда простым гражданам вкладывать свои сбережения.

Следуя известной поговорке «не нужно хранить яйца в одной корзине», стандартный ответ гласит: «необходима диверсификация портфеля», т.е. распределение средств по разным активам.

Однако, как показывает практика, данное утверждение устарело. Современная экономика – это постиндустриальная экономика — экономика  знаний. На передний план выходит, прежде всего, умение грамотно управлять своими активами,  эффективно и оперативно.

Что представляет собой оперативное управление? Возьмем для примера рынок золота.

Как видно из приведенного выше графика, в течение последних 10 лет отчетливо видна повышательная динамика. Причем, за последние 3 года рост ускорился. Желтый металл, начиная с ноября 2008 года, вырос в цене более чем на 115%, продолжая восходящее движение по текущий момент и устанавливая все новые рекорды: 10 августа котировки золота на товарной бирже Нью-Йорка COMEX впервые превысили отметку 1800 долларов за унцию, что стало новым историческим максимумом. В условиях раскручивания инфляционных процессов по всему миру золото хорошо тем, что имеет не инфляционную природу, то есть не подвержено обесцениванию.  Порой кажется, что рост будет продолжаться бесконечно. Но давайте окунемся в 80-е года прошлого века.

Взлетев к заоблачным высотам к 1980-му году и достигнув 840 долларов за унцию, золото откатило до 640 долларов менее чем за полгода. После шокового колебания в 200 долларов цена вновь подпрыгнула, на этот раз к отметке 720. Но и на этом резкие скачки не остановились: котировки золота вновь опустились к предыдущему уровню – 640 долларов за унцию. После этого в течение 4 лет металл рисовал нисходящий тренд, откатившись до 280 долларов (подешевев в 3 раза относительно максимумов в 1979 году!). Цена вернулась к отметке 640 долларов только в 2006 году! Те инвесторы, которые инвестировали в металл в период золотого «родео» без возможности оперативного управления, оказались в большом «минусе».

Как я уже упоминал выше, в настоящее время можно наблюдать повышенный спрос на золотой актив.  Как всегда и происходит в период ценового ралли, инструмент характеризуется высокой волатильностью (изменчивостью). Так, за 4 торговые сессии, начиная с 4 августа, золото взлетело к уровню 1815, против 1640 долларов.

Рассмотрим более подробно, как можно было эффективно управлять  данным инструментом с начала августа, когда размер внутридневных колебаний достигал 60 долларов. На открытии торговой сессии 8 августа цены с гепом преодолели максимальную цену закрытия 4 августа (см. график)

График цены золота из торгово-аналитической программы  iTrader

Это означает, что цена, скорее всего, продолжит рост. Но покупать на максимумах неграмотно, лучше дождаться коррекции и открывать длинные позиции с глубины. Такая возможность представилась вечером в понедельник, когда цена снизилась к экспоненциальной средней скользящей с периодом 8 (ЕМА8). Далее можно было придерживаться простейшего алгоритма – так как текущая тенденция бычья, то можно усредняться на прибыль при коррекции к ЕМА8.  И эта нехитрая тактика принесла нескольким клиентам Калита-Финанс около 45 000 рублей прибыли при вложении в каждую сделку 10 000 рублей.

Однако такого результата можно было бы достичь только при условии существования возможности быстро реагировать на движения рынка.

Итак, что же представляет собой эффективное управление сформированным портфелем?

1. Оперативность. Под  данной характеристикой подразумевается возможность ежеминутного доступа к открытым позициям в течение 24 часов в сутки. В приведенном выше примере, даже при условии, что инвестор грамотно структурировал портфель и  имел   представление о текущей конъюнктуре рынка, но не имел  возможности закрыть позицию в подходящий момент, то он все равно бы упустил   часть прибыли (или и вовсе бы ушел в «минус»). Поэтому чрезвычайно важно не только находится «в рынке», отслеживая все колебания инструмента, но и реагировать должным образом на его настроение.
2. Управление рисками. Если даже у инвестора нет возможности сиюминутно контролировать движения цен на активы (работа, командировка, отпуск и др.), должен быть шанс выставить различные стоп-приказы, которые бы закрыли (изменили) позицию даже в период отсутствия трейдера. Другим аналогичным примером эффективного риск-менеджмента является управление депозитной маржой.
3. Широта инструментария. Здесь дело идет не столько о принципе диверсификации, сколько о необходимости вовремя «перекинуть» средства из одного актива в другой. Например, рассмотрим события последних дней — после понижения 5 августа агентством Standard&Poor’s суверенного рейтинга США с ААА до АА+, цены на сырьевые активы резко пошли вниз. Например, котировки нефти марки Brent потеряли за неделю почти 15 долларов (см. график).

График цены нефти из торгово-аналитической программы iTrader

Грамотный трейдер среагировал бы выходом из открытой позиции — минимизировал бы убытки. Чтобы эффективно использовать высвобожденные средства, он мог бы их вложить в другой инструмент, который по его мнению, хеджирует экономические риски. Например, открыть длинную позицию по золоту — как в представленном выше примере. Таким образом, существует необходимость доступа к различным рынкам: фондовому, товарному, рынку драгоценных металлов и другим.
   4. Даже при успешном выполнении предыдущих пунктов: оперативном управлении портфелем, соблюдении правил риск–менеджмента, своевременной смене активов, существует риск несвоевременного получения наличности. Например, при закрытии обезличенного металлического счета (ОМС)  в банке инвестору может потребоваться до трех рабочих дней для возврата средств. Таким образом, очень важно вовремя очутиться «в деньгах».

В заключение еще раз  хочется отметить, что если раньше торговля на финансовых рынках имела элементы игры, то сейчас, в период нестабильности, спекуляции – это  скорее, жизненная необходимость. Инвесторы все реже задаются вопросом «куда» инвестировать и все чаще «как».

Алексей Вязовский, аналитик ФГ «Калита-Финанс»

Синергетика является достаточно новой и молодой наукой, изучающей процессы самоорганизации в открытых нелинейных системах различной природы. Тесно коррелируя с теорией хаоса, она, несомненно, может дать нам ключи для более глубокого понимания рынков и рыночной активности. Если с финансовыми рынками как таковыми всё более-менее понятно, то, как раз с «рыночной активностью» у многих и возникают большие проблемы. Чем оперировать при анализе рынков, какую информацию использовать в первую очередь? Как совмещать технический и фундаментальный анализ, где найти тот необходимый фильтр, который позволит с высокой долей вероятности определять точки входа и выхода? На эти и другие вопросы я постараюсь дать расширенный ответ в последующих главах и немного приблизить наше понимание к сути происходящих вещей.

В продолжение ранее обсуждаемых тем:

www.bloom-boom.ru/blog/3290.html и ранее.

Хочу обратить внимание уважаемых форумчан на важные аспекты применения прогнозов, рекомендаций и чужих торговых сигналов от кого бы то ни было.

Рубль как инструмент инфляционного налогообложения. Об этом и многом другом рассуждают аналитики компании «Калита-Финанс» Алексей Вязовский и Дмитрий Голубовский.

Рейтинговое агентство Standard & Poor в понедельник, 18 апреля, изменило свой прогноз по рейтингу США на «негативный». Несмотря на комментарии представителей компании о достаточно низкой, 30% вероятности,   понижения рейтинга первой экономики мира в ближайшие два года, игроки восприняли данную новость крайне негативно. Вчера наблюдалась очередная волна изъятия капитала из рисковых активов со стороны инвесторов. Обвал на фондовых площадках и повышенный спрос на активы-убежища наиболее сильно отразился на индикаторах рынка акций.  Индекс Dow Jonse упал на 1,7%, DAX -2,1%, Nikkei -1,1%. В противовес этому цены драгоценных металлов продемонстрировали новые исторические максимумы по золоту ($1497 за тройскую унцию) и серебру ($43,5).

Неудивительно, что значительный рост показал и торгово-взвешенный индекс американского доллара, прибавив за минувшую сессию 1,1%. На фоне новостей о возможном снижении рейтинга США, доллар в настоящее время воспринимается не только в качестве валюты убежища, но и просто  как денежная единица, которой предстоит в ближайшем будущем значительно подорожать. Официальное  мнение одного из наиболее влиятельных рейтинговых агентств   по поводу того, что  Соединенные Штаты сейчас   не самый надёжный заёмщик,  закрывает дальнейшую дискуссию о возможности третьего этапа количественного смягчения (QE3).

Растущий внешний долг первой экономики мира, крупный дефицит бюджета, рост инфляции — совокупность этих факторов вынудит ФРС США отказаться от очередного этапа смягчения денежно-кредитной политики, и вслед за Еврозоной и Китаем  начать «закручивать гайки». Так, центральный банк Китая принял решение об очередном повышении резервных требований к банкам на полпроцента – до 20,5%.  С октября 2010 года данные меры применяются уже седьмой раз, а процентные ставки поднимались четыре раза. Причиной ужесточения монетарной политики являются инфляция и избыточная ликвидность в экономике. Наиболее показательно, что в марте инфляция разогналась до 5,4%, по сравнению с 4,9% в феврале.

Вслед за Китаем европейские власти, в лице Европейского центрального банка (ЕЦБ), также дают понять, что намерены и дальше ужесточать денежно-кредитную политику для борьбы с инфляцией. Напомним, что этой весной ЕЦБ,  впервые с июля 2008 года, повысил базовую процентную ставку на 0,25 процентного пункта – до 1,25%. В марте инфляция ускорилась до 2,7%, превысив целевой уровень Еврозоны в 2% четвертый месяц подряд. Для Европы тема инфляции слишком больная. В отличие от нашей страны, данный показатель подвергается активному таргетированию ещё со второй трети 20-го века, когда Германия, сегодняшний локомотив экономики Еврозоны,  с трудом выбралась из гиперинфляции.

Безусловно, сворачивание стимулирующих мер приведёт к удорожанию доллара и оттоку инвестиций с фондовых и сырьевых площадок. Объявления об ужесточении монетарной политики со стороны ФРС мы ожидаем уже в мае.

Показательными были дебаты в Конгрессе США по вопросу принятия федерального бюджета, состоявшиеся на прошлой неделе. С ноября 2008 года ещё не было месяца, когда бюджет оказался бы профицитным. Так, за апрель текущего года расходы превысили доходы страны более чем на $188 млрд.

Одновременно с этим дефицит бюджета в настоящее время покрывать всё сложнее. Госдолг, постоянный источник, с помощью  которого «латали дыры»,  уже демонстрирует  исторический максимум как по абсолютной (более $14 трлн.), так и по относительной величине (96,5% от ВВП).

Таким образом, прогноз понижения суверенного рейтинга США  и не имеющее пока решения плачевное положение с долгами проблемных стран Еврозоны вместе с приближением окончания второго раунда количественного смягчения  могут «увести» в мае рынки в сильный минус. В этом году наша рекомендация на конец весны краткая  и укладывается в известную поговорку воротил финансового рынка, находящую подтверждение из года в год – «sell in May and go away» (продай май и иди гуляй).

В первую очередь  стоит ожидать снижения на перегретом в последнее время рынке углеводородов. Котировки чёрного золота могут вновь опуститься ниже $100 за баррель. Безусловно, падение цен на энергоносители  для отечественной экономики скажется на экспортной выручке, сокращение которой приведёт к снижению курса рубля и оттоку капитала с фондовых площадок. По нашим прогнозам, котировки доллар-рубля могут подняться до уровня 29,50, а основной индикатор российского фондового рынка индекс ММВБ устремится к отметке 1500 пунктов.

 Анна Первинкина,  Алексей Вязовский, ФГ «Калита-Финанс».

Мы начинаем цикл статей, посвященных ключевым российским государственным институтам и правительственным структурам, чья деятельность, в теории, должна способствовать долгосрочному экономическому росту страны и процессу эффективной модернизации, но на практике приводит к противоположным результатам: усилению сырьевой зависимости и угнетению высокотехнологичных обрабатывающих отраслей.

И первую нашу заметку мы хотели бы посвятить Центральному банку Российской Федерации. Ведь влияние  именно этой организации на экономику в последние годы многократно возросло.  Более того, с конца 2008 года (начала острой фазы экономического кризиса) монетарные власти  как в развитых, так и в развивающихся странах   стали ключевыми «борцами» с последствиями рецессии. Справедливости ради стоит отметить, что «новоиспеченные борцы»,  в лице западных Центробанков, во многом и явились виновниками разгоревшегося кризиса.  

Но речь сегодня не об этом.   Итак, неотъемлемой и одной из важнейших составных частей общей макроэкономической политики государства является денежно-кредитная политика (ДКП), направленная на достижение ценовой стабильности в стране, рост реального объема производства и полную занятость населения. В большинстве государств мира цели ДКП воплощает в жизнь Центральный Банк. При этом в законодательстве стран прописывается независимость ЦБ от государства (органов исполнительной власти), что позволяет Центробанку более эффективно исполнять свои функции. К сожалению, в реальности независимость ЦБ от правительства весьма условна, и зачастую Центральные Банки проводят свою политику в интересах действующего руководства страны и околоправительственных корпоративных элит. Последнее утверждение, к несчастью, весьма справедливо   для России, где ДКП осуществляет Центральный Банк РФ (ЦБР). На протяжении всего времени существования современного Банка России во главу угла в ходе реализации денежно-кредитной политики страны ставился (и продолжает ставиться) валютный курс. Именно управление обменным курсом ЦБР считает приоритетной задачей, в то время как остальные цели (контроль инфляции и стимулирование экономического роста) отодвинуты на второй план. В международной практике подобная пассивная ДКП, сконцентрированная вокруг валютного курса, но не предполагающая активного управления процентными ставками и самостоятельного регулирования объема денег в экономике, получила название «сurrency board» (CB). По сути, «CB» можно трактовать  как «механизм стопроцентного резервирования»: денежная база (обязательства ЦБ) полностью обеспечена резервами в иностранной валюте (в нашем случае преимущественно долларами). При такой системе считается, что курс национальный валюты должен примерно равняться отношению объема денежной базы к международным резервам. Теперь взглянем на ситуацию в России — как в нашем случае ЦБ реализует пресловутый «каренси борд». Для удобства подсчетов с сайта ЦБ возьмем ряд данных на 1 марта 2011 года. Итак, на начало весны объем денежной базы (в широком определении) в стране достигал 7431,1 млрд. руб., в то время как международные резервы составляли 493,835 млрд. долл.

 С помощью простого математического действия (деления), мы приходим к выводу, что при классическом «CB», когда каждый рубль прироста денежной базы обеспечен соответствующим ростом валютных резервов Банка России, курс национальной валюты на сегодняшний день должен составлять около 15 руб. за доллар. Что мы имеем по факту? Официальный курс, установленный банком России на 1 марта, составлял 28,90 руб. за единицу американской валюты. Таким образом, реальный курс рубля занижен почти в два раза  -  для покрытия текущего объема денежной базы достаточно и половины международных резервов Банка России. Т.е. можно констатировать, что ЦБ проводит жесточайший (двукратный) каренси-борд, всеми силами занижая курс российского рубля. Вряд ли именно подобное искусственное занижение закладывалось в смысл 75 статьи Конституции РФ, гласящей, что основной функцией Центрального банка Российской Федерации является защита и обеспечение устойчивости рубля. Еще раз обратим внимание на последнюю фразу «обеспечение устойчивости рубля», а не устойчиво заниженного рубля, как трактуют в ЦБ…

Так почему же Банк России проводит подобную «антирублевую» политику, сдерживая по максимуму объективный рост национальной валюты? Чтобы найти ответ вернемся к вопросу о «независимости» Центрального Банка. К сожалению, сегодняшняя денежно-кредитная политика Банка России, как и все государственные меры, предпринимаемые со стороны правительства,   направлена на поддержку, в первую очередь, крупнейших российских сырьевых корпораций, для которых валютный фактор – один из ключевых моментов при определении финансовых результатов деятельности. Получая доход в долларах и евро, и напротив, осуществляя основные расходы в рублях, добывающим компаниям крайне выгоден заниженный курс российской валюты. При этом  памятуя, что именно сырьевой сектор является главным донором российского бюджета, правительство и Центробанк придумывают различные оправдания текущей монетарной политики. Но  несмотря на определенные плюсы для «сырьевиков», нынешняя ДКП России просто губительна для других секторов экономики, которые могли бы стать основой процесса модернизации. Производителям, разрабатывающим высокотехнологичную продукцию с высокой долей добавленной стоимости, на сегодняшний день необходимо импортировать огромное количество различных товаров, в том числе, средств производства (станки, микросхемы, оборудование и др.) и технологий, но дешевый рубль делает покупки существенно дороже, что для  недоинвестированных отраслей итак является непосильной ношей. Не стоит забывать про обычных граждан. По многим товарным группам, в том числе, продовольственного характера, мы критически зависим от импорта, в итоге  заниженный курс рубля приводит к росту потребительской инфляции. Поэтому девальвация у нас способствует росту цен, а  укрепление рубля не ведет к адекватному падению цен (если предыдущее ослабление отыграно монополистами, цены они уже не снижают). Из-за подобной порочной практики до недавнего времени бензин в РФ был дороже, чем в США, электроэнергия в отдельных регионах дороже, чем в Великобритании, а тарифы РЖД таковы, что несмотря на дороговизну бензина, возить товар дешевле фурами, чем вагонами.

Одним из губительных последствий режима «currency board» является отсутствие возможности регулятора (в данном случае, ЦБ) активно влиять на количество денег в экономике, поскольку объем новой эмиссии всецело зависит от поступления валюты в страну, а поступление валюты – от цен на нефть на Нью-Йоркской и Лондонской бирже. Как итог, страна, слепо проповедующая «CB», а в случае с РФ это верно «на все 200%» (валютные резервы в два раза превышают денежную базу), испытывает постоянный дефицит денег в экономике. Именно поэтому у нас кредитный мультипликатор хуже, чем в Европе в 19-м веке  и хронически недомонетизированная экономика. Нашим предприятиям и банкам просто не хватает дешевых денег! А как в стране появится много дешевых денег, когда ЦБ РФ печатает их, только ориентируясь на внешний фактор  - приток валюты из-за рубежа, при этом даже в подобном случае эмиссия рублей вдвое ниже прироста ЗВР?? Отношение  М2/ВВП (коэффициент монетизации экономики) находится в районе 35%, при норме для развитых стран — 80% и более. Инфляция в этой ситуации берется не от избытка денежной массы, а от дороговизны кредита из-за ее недостатка (+ немонетарные факторы в виде ежегодно необъективно индексируемых тарифов + удорожание импорта на фоне слабого рубля). Высокие кредитные ставки российские предприятия закладывают в издержки, отчего и наблюдается рост цен. Те, кто может занимать за рубежом, уходят на внешние рынки, что еще больше усугубляет ситуацию с национальным кредитом.  В итоге весь долг, который мог бы быть внутренним (активами национальной банковской системы), становится внешним (активами иностранной банковской системы, которая и получает свой доход).

Вот почему развитые страны отказались от подобной губительной для национальной экономики монетарной политики и перешли к свободному курсообразованию валюты. Возьмем, к примеру, США. Международные резервы Соединенных Штатов на конец февраля составляли 134,648 млрд. в пересчете на доллары (часть американских резервов номинирована в йенах и евро). Пересчитав эту сумму в евро по курсу середины февраля, получаем, что резервы ФРС не превышают €100 млрд., заметно уступая российским ЗВР (кто-то эту фразу может прочесть даже с некоторой гордостью), и это при их денежной базе около $2 трлн. Поделим одно значение на другое и получим «теоретический курс евро» (в случае, если бы ФРС следовала «currency board»): $2 000 000 млн./ €100 000 млн. = $20 за евро… абсурдные значения, не правда ли?..  

Ведь доллар потому и является национальной (в полном смысле этого слова) и одновременно международной резервной валютой, что обеспечен не евро и йенами, а собственно, экономикой США. А эти небольшие валютные резервы в евро и йенах нужны для балансировки текущих потоков по экспортно-импортным операциям США с Японией и ЕС. Хорошо или плохо обеспечен доллар американской экономикой — это отдельный разговор. Американские деньги обеспечены не только экономикой США. Поскольку сам рубль обеспечен долларом, американская валюта в действительности обеспечена еще и экономикой РФ!  Доллар обеспечен российским сырьевым экспортом, китайским промышленным экспортом, и много чем еще — фактически, всей мировой экономикой, для которой «американец» пока еще остается основной расчетной валютой.

Все описанное выше объясняет скрытый, по сути, смысл «каренси-борд», заключающийся в организации экономического «вампиризма». Только российская экономика в этой ситуации — «донор», импортирующий чужую денежно-кредитную политику и работающий на чужую финансовую систему. И главный проводник этой политики – Центральный банк России.

Достаточно посмотреть на наш внешний корпоративный долг, чтоб убедиться в этом самим. А ведь он мог бы быть внутренним — активами российской банковской системы, сбережениями наших граждан и пенсионной системы. Фактически, слепое следование ЦБР принципам «CB»(как мы определили ранее, монетарные власти нашей страны в этом вопросе явно перестарались, раза так в два), ведет к потере национального финансового капитала, и как следствие, потере финансового суверенитета.

При этом бессмысленно ставить таможенные барьеры на пути иностранных товаров, если настежь открыты ворота для вхождения зарубежных капиталов на финансовый рынок страны, валюта которой неконкурентоспособна.  При таких условиях  скупка национального производителя иностранным капиталом, т.е. переход национальной промышленности под контроль внешних сил —  это лишь вопрос времени.

Неуверенность в перспективах национальной валюты или ожидание её ослабления заметно ограничивают долгосрочные вложения, среди которых и столь необходимые для модернизации страны прямые инвестиции. Слабый рубль давит и на стоимость российских активов, снижает капитализацию фондового рынка и провоцирует отечественные компании инвестировать в зарубежные проекты, привлекая ресурсы через IPO. Один из ярких примеров  связан с владельцем Mail.ru Group, выделившим из личных средств  более $6 млн. на развитие нескольких десятков интернет-стартапов в США. Сам Mail.ru Group  недавно провел  IPO за рубежом, привлек доллары и евро под российские активы (российский почтовый сервис, одноклассники и проч.) и завел вырученные деньги обратно в США (в проекты кремниевой долины). О каком финансов центре и национальном российском капитале в подобном случае может идти речь?

И во многом вина в происходящем лежит именно на политике ЦБ, которая дестимулирует формирование национального капитала и точек его роста. Венчурные инвестиции, как и любой другой вид вложений, всегда более оправданы, если курс национальной валюты (страны, в которой вложены средства) растет. 

Так, возможное укрепление рубля может облегчить капитализацию активов и повысить их ликвидность. Для модернизации нужны долгосрочные прямые инвестиции, а они – низколиквидны. Но на тренде укрепления рубля проще продать актив на фондовом рынке, при этом одновременно будет наблюдаться приток спекулятивного капитала на фоне укрепления нац. валюты. Так, позволив рублю вырасти, можно одновременно привлечь и длинные кредиты, и «сдублировать» этот приток горячими деньгами на фондовом рынке, а каждый инвестор выберет ту форму вложений и тот уровень ликвидности и рисков, которые соответствует его стратегии. Т.е. пузырь, которого все так боятся, на самом деле  окажется объективно подкрепленным растущими активами реального сектора.

Таким образом, обязательным условием обеспечения конкурентоспособности государства и модернизации экономики является наличие конкурентоспособной (крепкой) национальной валюты и национального финансового капитала, а также безопасность национального финансового рынка.

Несмотря на явные долгосрочные плюсы от укрепления рубля, мы осознаем, что отпусти сейчас ЦБ курс российской валюты, не предприняв при этом никаких дополнительных действий, есть высокая вероятность свалиться  в экономическую пропасть. Многие отрасли нашей экономики не готовы к усилению конкуренции со стороны импортной продукции, а значит, при росте рубля может наблюдаться массовое замещение российских товаров иностранными аналогами. Несмотря на серьезность этой проблемы, она вполне разрешаема при использовании косвенных и прямых государственных мер ограничения импорта (достаточно посмотреть на опыт Европы, которой на протяжении несколько десятков лет удается относительно легко поддерживать, на первый взгляд, неконкурентоспособное сельское хозяйство региона). Скорее, к укреплению рубля больше не готов федеральный бюджет, испытывающий огромную зависимость от нефтегазовых доходов. Поэтому, безусловно, необходимо менять ситуацию комплексно, а не ограничиваться одним лишь отказом от каренси-борд.

Если будут предприняты реальные шаги по улучшению делового климата, под которыми стоит понимать, в первую очередь, снижение локальных инвестиционных рисков, то укрепление рубля не является столь негативным моментом.

Да, некоторые производства при укреплении национальной валюты будут терять конкурентоспособность  и умирать, но это даст приток кадров на модернизируемые производства или в ту обслуживающую потребление инфраструктуру, которая будет расти по мере роста покупательной способности зарплат. А единственной возможностью для дальнейшего роста модернизируемых производств в реальном выражении (в ситуации кадрового голода) является внедрение самых передовых технологий, повышающих производительность труда или   создание собственных, лучших, чем мировые аналоги.  Т.е это инвестиции в НИОКР. И закупка самых передовых технологий  и создание передовых разработок требует валюты, но в случае укрепления рубля суммы требуются меньшие.

Стоит напомнить, что IТ-бум в США, завершивший формирование информационного технологического уклада к середине 90-х, был стимулирован политикой сильного доллара и низких налогов, а снижение налогов – это фактор улучшения делового климата. Этот американский опыт можно обобщить: стимулирование повышения производительности труда и модернизация всей экономики (достижениями ИТ-индустрии) были достигнуты политикой сильной валюты при улучшении делового климата. Да, сильный доллар многое «убил» в США – значительные производственные мощности оказались выведены в ЮВА, в Мексику и даже в Восточную Европу, но эта политика позволила экономике сохранить лидерство в инновациях и инвестициях. И как показывает нынешний кризис, который еще далеко не закончен, США держатся в нем пока что лучше многих.

Все приведенные выше рассуждения, разумеется, не работают, если остановиться только на одной мере – независимой ДКП. Именно поэтому стоит настаивать на комплексном подходе к экономическому развитию и модернизации экономики. В частности, пересмотреть «порочную» тарифную стратегию, переориентировать фискальную политику, разработать механизмы поддержки сельского хозяйства и многое другое, но все это вопросы отдельных статей.

Ну, а в заключение хотелось еще раз подчеркнуть, что никакая модернизация невозможна, пока российский ЦБ через политику «currency board» действует в интересах сырьевых монополий, занижая курс рубля. Ведь модернизация – это всегда движение снизу, от малого и среднего бизнеса, для которого крепкая валюта, удешевляющая импорт и заимствования — жизненная необходимость. Можно было бы понять и оправдать заниженный курс рубля, если бы политика ЦБ работала в интересах тысячи мелких и средних компаний, как это происходит в Китае, но ведь в России главными бенефициарами дешевого рубля становятся сырьевые монополии  в ущерб всем остальным секторам. В тоже время в добывающих отраслях нашей страны работает лишь около 5% населения России! Для справки: по итогам 2010 года чистая прибыль «Газпрома» составила, примерно, $12 млрд., «Роснефти» — $6 млрд., «Лукойла» — $9 млрд., в «Норильском Никеле» ожидают более $5 млрд… Спрашивается, работают ли эти деньги, полученные в том числе, благодаря «антирублевой» политике ЦБ РФ  в интересах модернизации российской экономики?   

На наш взгляд, до тех пор, пока Банк России своими действиями препятствует развитию субъектов модернизации, коими должны быть предприятия именно малого и среднего бизнеса, о качественном структурном изменении экономики в России можно временно забыть.     

Алексей Вязовский, Дмитрий Голубовский

аналитики ФГ "Калита-Финанс"

Моя предыдущая статья «Почему вам больше никогда не стоит инвестировать в ПИФы или акции на фондовом рынке?» нашла бурный отклик у некоторых участников сайта Fintimes.

Михаил Нефедов, заместитель председателя правления «Банка БКФ» даже написал целую статью-ответ «Почему имеет смысл инвестировать в акции». В статье автор пытается опровергнуть мои предположения о том, что современный фондовый рынок, и в частности, такой его сегмент, как рынок акций, за последние годы окончательно оторвался от реальности и живет по своим законам, никак не коррелирующими с событиями в реальной экономике. Оставить без внимания данный «реверанс» я не мог. Поэтому попытаемся разобраться в некоторых моментах.

Чем в современной экономике является фондовый рынок? В идеале (или скорее в теории) — это «некий механизм аккумулирования временно свободных финансовых ресурсов и их перераспределения между кредиторами и заемщиками. При этом фондовый рынок должен выполнять ряд ключевых задач, связанных:
— с привлечением свободных средств в форме инвестиций, для развития производства;
— с обеспечением перелива капитала из затухающих отраслей в быстро прогрессирующие отрасли;
— с привлечением средств для покрытия дефицита федерального и местного бюджетов».

Именно такого определения придерживается ряд экономистов и, в частности, Михаил Нефедов. К сожалению, представленные в ответной статье аргументы автора, больше похожие на общие теоретические рассуждения, не убедили меня в эффективности и «полезности» рынка акций в нынешнем его виде. Напротив, изложенные тезисы лишь косвенно подтвердили озвученные мной ранее предположения о том, что стоимость акций и других фондовых активов давно уже превратились в функцию от количества и уровня доступности денег в глобальной финансовой системе.

И тот «легкомысленный» рост, что наблюдается последние два года на фондовых рынках, яркое подтверждение тому, как при наличии почти бесплатного и неограниченного фондирования в Центробанках крупные участники финансового рынка могут полностью игнорировать любые негативные процессы в реальной экономике (стагнацию производства, сокращение капиталовложений, рост безработицы, долговой кризис и др.). Неслучайно американский Федрезерв вот уже второй год всеми силами пытается «залить» финансовую систему деньгами, поскольку понимает, что без долларовых инъекций весь тот искусственный подъем цен, что наблюдался на рынках, сразу же сойдет «на нет». С осени 2008 года баланс ФРС вырос почти на $2 трлн., и огромный объем средств еще прошел по балансовым статьям. Банкиры и инвестиционные компании в случае повышения ставок и изъятия ликвидности будут массово распродавать акции и другие финансовые инструменты, чтобы рассчитаться с ЦБ и другими кредиторами. И вряд ли в ситуации «кассовых разрывов» и margin call-ов банковские «воротилы» будут сильно интересоваться финансовыми показателями компаний, чьи акции они продают.

С чем в этой ситуации останется мелкий инвестор, думаю, понятно… А ведь рано или поздно ставки повышать придется, и вкачивать ликвидность бесконечно долго тоже не получится. Посмотрите, что происходит с мировой инфляцией, с ценами на продукты питания, и к чему это приводит (яркий пример — Ближний Восток). Более того, с каждым новым вливанием ликвидности в финансовую систему эффект становится все меньше и меньше. Если в 2009 году тот же американский рынок смог на «бесплатных деньгах» вырасти более чем на 60%, то в 2010 уже лишь на 15% — как видим, рост явно затухает. Так что мой тезис о бессмысленности долгосрочных инвестиций находит свое подтверждение.

Если выражаться образно, то всё, что наблюдается сегодня в финансовом мире, напоминает ситуацию спасения больного, который находится в коме, а врачи пытаются вернуть его к жизни вкалыванием в сердце всё новых и новых порций адреналина. На какой-то момент сердце удается запустить, но после вновь наступает остановка, и врачи снова берутся за шприц…

Возвращаясь к частному инвестору и его долгосрочным вложениям… Вряд ли инвестор сильно обрадуется тому, что на фоне очередного кризиса он остался на руках с бумагой, неким «титулом собственности», дающим абстрактное право на участие в управлении компанией и получении части прибыли. Какова на сегодняшний день средняя дивидендная доходность российских бумаг? Среди так называемых бумаг «первого эшелона» мы с трудом найдем акции, дающие 4-5% годовых. Говорить о каком-то реальном участии миноритарного акционера в управлении компанией в России и вовсе глупо. Стоит ли овчинка выделки? Ведь надеяться на курсовую прибыль в условиях, когда рост и падение акций регулируются не экономическими законами, а рукотворным волеизъявлением узкого круга лиц, по меньшей мере, наивно.

В теории, рыночная цена акции должна отражать объективное состояние компании, качество производственных процессов, управленческих решений, ожидания её будущих прибылей и т.д. Т.е. инвестор принимает решение о покупке конкретной компании, руководствуясь своими прогнозами. Что мы имеем на самом деле, к примеру, в случае с российскими компаниями? Главное, на что ориентируются крупнейшие инвесторы на нашем рынке (а это преимущественно иностранцы или российские компании, действующие в интересах иностранных) – цены на нефть. Падают нефтяные котировки – широким фронтом падает весь российский рынок, вне зависимости о того, что «МТС» ожидает роста прибыли, «М-видео» увеличила продажи, а «Газпром» заключил крупный контракт. Спекулянты избавляются от всех бумаг, пока падают цены на нефть. Продолжим цепочку. Как формируются цены на нефть? Здесь, как можно догадаться, также не обходится без «невидимой руки», только не рынка, а определенных субъектов, заинтересованных в движении мировых цен на углеводороды в ту или иную сторону.

Таким образом, фондовый рынок превратился в механизм одностороннего перераспределения финансовых ресурсов между ограниченным кругом финансовых институтов и остальными инвесторами. Несложно догадаться, по какую сторону стоит частный российский инвестор, ищущий объект для долгосрочного инвестирования.

Директор по связям с общественностью ФГ «Калита-Финанс»  Алексей Вязовский.

В начале сегодняшней азиатской сессии (17 марта) на мировых финансовых рынках было зафиксировано своё «землетрясение», в эпицентре которого оказалась японская иена. Еще до открытия японских бирж случилось беспрецедентное событие: впервые в послевоенной истории страны Восходящего Солнца курс пары USD/JPY провалился ниже 77 иен за доллар. При этом так японскую валюту еще никогда не «трясло» — менее чем за час иена укрепилась против «американца» более чем на 5%, что для валютного рынка колоссальный дневной скачок.

Причина подобных аномалий на финансовых рынках очевидна — многие игроки, пока преимущественно спекулянты, готовятся к тому, что в ближайшее время промышленным предприятиям, страховым компаниям и другим институтам придется массово репатриировать (возвращать из-за рубежа) средства в Японию для покрытия огромных расходов (осуществления страховых выплат, восстановления производственных мощностей и объектов инфраструктуры).

Чем же грозят подобные процессы на валютном рынке мировой экономике? Для начала следует отметить, что с конца прошлого века Япония является одним из ключевых поставщиков капитала на мировой финансовый рынок. Имея высокую норму сбережения у населения, огромные резервы у промышленных корпораций, пенсионных и страховых институтов, последние двадцать лет Япония активно вкладывала в зарубежные активы. Так, на конец 2010 года объем японских портфельных инвестиций в иностранные активы достигал $3,2 трлн. долларов, чистая внешняя инвестиционная позиция по портфельным инвестициям достигает $1,5 долларов. О чем эти цифры говорят? Свидетельствуют они о том, что страна Восходящего Солнца является не только одним из крупнейших экспортеров высокотехнологичной продукции (автомобилей, электроники и т.д.), но и ключевым нетто-экспортером капитала в мире.

Для окончательного осознания роли внешних инвестиций в японской экономике достаточно взглянуть на платежный баланс страны, откуда следует, что инвестиционные доходы вдвое превышают поступления от экспорта. Таким образом, «торговля капиталом» является для Страны Восходящего Солнца даже более крупным сектором экономики, чем промышленность.

Теперь вернемся к недавней катастрофе, унесшей жизни тысячи людей и приведшей к многомиллиардным убыткам. Трудно  точно предсказать, как это ужасающее событие скажется на японской экономике, но одно понятно уже сейчас – японским компаниям и населению потребуется огромное количество финансовых ресурсов для восстановления. Так, страховые компании будут вынуждены аккумулировать гигантские объемы средств для выплат пострадавшим (страхование жизни и здоровья, страховка от землетрясений, потери работы и т.п.), предприятия также вынуждены будут искать средства для восстановления производства, в конце концов деньги нужны будут и обычным гражданам для удовлетворения первичных нужд (еда, новое жилье). Откуда японцы могут взять эти средства? Ответ на поверхности — «разбить копилку» объемом в несколько триллионов долларов, хранящихся в иностранных облигациях, акциях и депозитах. Это и есть та самая репатриация капитала. В ближайшие месяцы японские компании могут массово начать выводить средства из иностранных активов для покрытия собственных нужд, отсюда и спекулятивные ожидания роста иены, ведь вернувшиеся из-за рубежа доллары, евро нужно конвертировать в иены, а значит, спрос на последние резко возрастет.

Таким образом, после двух десятков лет, на протяжении которых Япония спонсировала мировые рынки, ситуация резко меняется и «самураи» начинают возвращать свои деньги. Фактически закрывается аукцион невиданной щедрости, во многом способствовавший уверенному росту мировых финансовых рынков  в конце 90-х – начале «нулевых» годов. Возможный уход японского капитала с рынков, без преувеличения, может быть крайне губительным событием для мировой экономики, поскольку предполагает массовое падение цен на активы во всех сегментах глобального рынка. Несмотря на гигантские объемы мировой финансовой системы, вывод триллионных сумм не может пройти безболезненно. Тысячи торговых стратегий и схем, построенных на дешевом японском фондировании, будут разрушены; многомиллиардные убытки понесут приверженцы стратегии «yen carry trade», при которой финансовые институты занимали йены под околонулевые ставки.  Японская репатриация может стать, и по нашему мнению станет, спусковым крючком для новой волны глобального экономического кризиса.

Директор по связям с общественностью ФГ «Калита-Финанс»  Алексей Вязовский.

18 марта в 18.20 мск на Третьем канале, в информационной программе «Город» смотрите интервью директора по связям с общественностью ФГ «Калита-Финанс» Алексея Вязовского,  посвященное ситуации в Японии и ее влиянию на мировую и российскую экономику.

С уважением, ФГ «Калита-Финанс».

В этот четверг, 17 марта в 23.50 в прямом эфире программы «Судите сами» Первого канала смотрите выступление директора по связям с общественностью ФГ «Калита-Финанс» Алексея Вязовского.

С уважением, ФГ «Калита-Финанс».